О. А. Малофеев, д. ф-м. н., профессор, зав. кафедрой ф-та ПМ-ПУ СПбГУ

О ЗУБОВЕ

Впервые я увидел В. И. Зубова, еще будучи аспирантом первого курса, в 1968 году, на руководимом им семинаре, заседания которого происходили в одной из аудиторий второго этажа, в здании нынешнего спецфака на 14 линии. Аудитория была небольшая, полутемная, слушателей тоже было немного. Докладчик излагал какие-то собственные громоздкие результаты по решению конкретной задачи из теории управления. В самом начале доклада В.И. указал на ошибку в формулировке результата, которая не была видна никому из присутствующих. Справедливость замечания В.И. подтвердилась лишь по истечении часа аккуратных тщательных выкладок, проведенных докладчиком на доске. На меня и на присутствующих это произвело весьма сильное впечатление, так как свидетельствовало об уровне понимания сути излагаемого вопроса Владимиром Ивановичем, существенно более высоком, нежели всех остальных. Мои чувства удивления и восхищения необычайными свойствами ума В.И. со временем приобрели оттенок обыденности, так как нестандартность мышления В.И. и обширность его познаний в почти любой области естествознания, музыки, литературы, истории, политики, медицины, религии, военного дела, вопросах обыденной жизни при различных обстоятельствах обнаруживалась очень часто. Иногда это бывало, когда В.И. обращался ко мне с просьбой почитать ему какую-либо книгу, и по некотором размышлении высказывал свое суждение (почти всегда оказывавшееся для меня поучительным и носящим элемент новизны) о прочитанном. Иногда случалось это во время прогулки, когда по ходу разговора я просил В.И. разъяснить мне тот или иной пункт затрагиваемой темы, и он квалифицированно и очень доходчиво прочитывал целую лекцию, например, о процессе изготовления деревенских валенок, обобщении отображения последования на нестационарный случай, оригинальной технологии приготовления кваса, квашения капусты, обстоятельствах смерти Л. П. Берии, рассказанные В.И. одним из очевидцев события, о встречах, беседах с В. И. Смирновым, М. В. Келдышем, И. М. Виноградовым, В. В. Новожиловым и другими интересными людьми, о принципах управления крылатыми ракетами, истории создания донного оружия в СССР и т.д.

Начитанность, информированность и обширные знания не всегда подразумевают наличие у их обладателя глубокого ума, так некоторые индивидуумы без большого труда запоминают наизусть полные священные писания той или иной религии, иные запоминают литературные произведения или объемистые словари, никак не проявляя себя ни в чем ином. С другой стороны, в научной литературе описаны случаи появления у обычных или даже не вполне нормальных людей феноменальных способностей к счету. К. Ф. Гаусс обладал почти феноменальной памятью и одновременно был виртуозным вычислителем, до 19 лет он одинаково успешно занимался филологией и математикой, выбор же в пользу математики сделал лишь после того, как решил задачу о построении с помощью циркуля и линейки правильного вписанного в окружность семнадцатиугольника. Когда же его спрашивали, чему он приписывает свои выдающиеся достижения и в чем он видит свое отличие от прочих людей, он отвечал, что все заключается в его исключительном трудолюбии и больше ни в чем ином. Уместно здесь также вспомнить Н. Н. Лузина, который до восьмого класса был двоечником по математике. Учебная ведомость В.И. за шестой класс пестрела тройками (шла война, главным тогда было - не умереть от голода и холода, а не учиться на пятерки), однако через три года, участвуя в Ленинградской городской олимпиаде по математике для десятых классов, уже потеряв зрение, он удивил и даже вызвал подозрение членов комиссии, среди которых были Фихтенгольц, Натансон, Михлин и другие известные математики, тем, что сразу после прочтения условий всех десяти конкурсных задач поднял руку и рассказал членам комиссии полное их решение. Дополнительные задачи, предложенные ему комиссией, были также моментально решены.

Энциклопедичность ума сочеталась у В.И. с глубоким творческим началом, способностью многое видеть в едином и единое во многом. Как-то в моем присутствии абитуриент пожаловался, что плохо понимает закон Ома. В.И. на это ответил: «Представь себе наклоненную водопроводную трубу, по которой течет вода, поток воды тем сильнее, чем больше разность высот концов трубы, и тем слабее, чем меньше сечение. То же самое - поток электронов - чем больше разность потенциалов, тем сильнее ток, и чем больше сопротивление проводника, тем ток меньше». Так же наглядно в моем присутствии он разъяснил одному аспиранту геометрическую суть решения линейного дифференциального уравнения.

Однажды ректор ЛЭТИ профессор Богородицкий обратился к ректору ЛГУ А. Д. Александрову с просьбой направить к ним на некоторое время образцового преподавателя математики, у которого математики ЛЭТИ могли бы позаимствовать опыт. А. Д. Александров выбрал недавнего выпускника мат-меха В. И. Зубова, который стал проводить в ЛЭТИ занятия по математическому анализу. Сборник задач по анализу Демидовича В.И. знал наизусть вместе с решениями. Однажды во время занятий Богородицкий тихо приоткрыл дверь в аудиторию и стал наблюдать за тем, как проходят занятия. В.И. вызвал к доске студента и, стоя лицом к аудитории, продиктовал задачу, после чего студент начал писать на доске решение. Внимательно прислушиваясь к скрипу мела, В.И. в некоторый момент указал на ошибку - вместо плюса в выкладках надо поставить минус. Удивленный Богородицкий рассказывал позднее своим коллегам об этом эпизоде, так, по-видимому, и не догадавшись, как В.И. узнал об ошибке студента, стоя спиной к доске.

Как-то раз, обсуждая с В.И. мнения современных и дореволюционных авторов о значении Куликовской битвы, обстоятельствах и событиях, сопутствовавших ей, и выслушав подробный рассказ В. И. о роли Сергия Радонежского в подготовке победы на Куликовом поле, я спросил В.И., обладает ли он феноменальной памятью, на что получил отрицательный ответ. Мне думается, что отличие В.И. от остальных людей заключалось, конечно, как и у Гаусса, в исключительной трудоспособности в сочетании со способностью к глубокой концентрации мысли, а также чрезвычайно быстрым умом (кстати, по воспоминаниям очевидцев, быстротой ума резко выделялись среди окружающих людей А. Н. Колмогоров и Дж. Фон Нейман). У В.И., однако, эта высокая скорость мышления внешне проявлялась очень редко, тем сильнее было оказываемое на окружающих впечатление. В одном из диалогов платоновский Сократ, сравнивая двух своих выдающихся учеников, говорит, что один их них подобен быстрому и стремительному, но шумному потоку, другой же, подобно текущему маслу проникает глубоко в суть вещей. Предпочтение же, конечно, он отдает второму.

Будучи, по моему мнению, замечательным педагогом, В.И. относился к своим ученикам с уважением, доверяя им чтение основных и специальных курсов уже в аспирантуре, привлекая их к научной работе по договорной тематике в качестве основных исполнителей и даже руководителей. Например, я был назначен руководителем правительственной научной темы уже на первом курсе аспирантуры, по завершении темы факультет и участники были отмечены благодарностью по секции прикладных проблем АН СССР. На первом же курсе начал вести практические занятия со студентами, а позднее — и читать специальные и основные курсы. То же самое могут о себе сказать многие преподаватели факультета и сотрудники института.

При общении с В.И. я обратил внимание на его подчеркнуто уважительное отношение к старшим по возрасту товарищам — М. А. Шишкину, Н. Н. Воробьеву, С. Т. Талдыкину, Н. М. Матвееву, Н. П. Еругину, В. И. Смирнову, К. Я. Кондратьеву, М. В. Келдышу, С. Л. Соболеву, Ю. В. Линнику, И. М. Виноградову, С. Н. Бернштейну, А. М. Ляпунову, П. Л. Чебышеву, А. А. Маркову, Д. И. Менделееву и др.

Еще одной замечательной чертой характера В.И., на которую обратил мое внимание как-то раз во время разговора по дороге от дома В.И. к метро покойный профессор Н. Е. Кирин, была незлобивость, отсутствие мстительности, даже по отношению к людям, причинявшим ему неприятности. Возможно, это было следствием его религиозности (которая проявлялась на людях редко) - В.И. любил, когда ему читали жития святых, старую, дореволюционного издания библию и другие подобного рода книги, многие молитвы знал наизусть.

Однажды, обсуждая с В.И., после смерти одного из общих знакомых, ритуалы поминовения душ, совпадающие у различных народов, и другие близкие темы, перешли к вопросу о продолжительности существования души человека. В.И. выразил мнение, что душа человека существует до тех пор, пока живы люди, его знавшие и помнящие о нем. Каждый день мне вспоминаются три человека - мои родители и В.И.

<--previous | next-->