А. В. Семенов, доктор медицинских наук.

ВОСПОМИНАНИЯ…СОСЕДА

Мои воспоминания не могут претендовать на всестороннюю характеристику столь масштабной личности, какой был Владимир Иванович. Сосед не коллега по работе и не член семьи. Однако надеюсь, что то немногое, что я вынес из наших случайных встреч с В.И., внесёт свой штрих в портрет В.И. и будет интересным для всех, кто знал и любил его.

Я живу недалеко от дома, в котором жил Владимир Иванович. Познакомился я с ним случайно, в магазине. При выходе из него я увидел мужчину, испытывающего затруднения с открытием двери. Я помог ему и тут увидел, что мужчина слепой. Он поблагодарил меня и представился, внешне трудно было себе представить, что передо мной - необыкновенный человек. Владимир Иванович, можно сказать, был более чем скромно одет, на ногах грубые, рабочего вида ботинки. Как он потом сказал, в них не только удобно ходить, но они выполняет для слепого важную защитную роль. Слепому в босоножках небезопасно ходить.

Но стоило заговорить, как стало ясно, что случайность для меня оказалась счастливой, она свела меня с талантливым человеком, общение с которым всегда и приятно, и полезно. Наше знакомство длилось около 12 лет. Встречалась мы случайно, лишь в тех случаях, когда Владимир Иванович гулял один. Тогда я подходил к нему, и мы гуляли вместе. Иногда эти прогулки затягивались не на один час. Очевидно, Владимиру Ивановичу наши беседы были достаточно интересными. Темы бесед были самые разные, но преобладали разного толка перестроечные темы и вопросы педагогической антропологии. Она меня интересует, и почти при каждой встрече с Владимиром Ивановичем я консультировался с ним по той или иной тематике этой актуальной области знания.

И он охотно это делал.

Позже Владимир Иванович поведал мне свою интересную родословную, начиная со времён Екатерины Великой, и о том, как он рано лишился зрения.

Известно, что люди, имеющие тот или иной физический недостаток, зачастую ломаются, комплексируются. У меня был опыт общения со слепым. Я был знаком около 7 лет с Н. (Тимофеем Филипповичем, зав. кафедрой философии в г. Саратове). К сожалению, Н. не хватило сил бороться со своей бедой, и он стал, мягко говоря, сильно злоупотреблять спиртным.

Владимира Ивановича беда не сломала. Никакой закомплексованности в нем я не заметил. Наоборот, Владимир Иванович своеобразно подчёркивал, что он не во власти слепоты, выше её. Характерен такой небольшой пример. Как-то нам пришлось спускаться по темной лестнице его дома. Стоило мне посетовать по этому случаю, как Владимир Иванович с каким-то, я бы сказал, вызовом быстрее обычного спустился, почти бегом, и не без удовольствия, как мне показалось, ждал меня, пока я спущусь к нему, а потом при выходе из дома он снова один быстро зашагал по тротуару, да так, что мне пришлось его догонять.

Поскольку меня интересует педвалеология, то мне было интересно узнать, как слепой человек достиг, если можно так выразиться, высокого КПД в личной и в общественной жизни, как он работает, какова его методическая кухня. Приведу два примера.

Первый. На мой вопрос, как же ему при больших трудностях с получением оперативной научной информации удаётся творить, созидать новое, Владимир Иванович сказал, что значение информации, конечно, неоспоримо, но я, - продолжал он, - опираюсь на хорошую университетскую базу, полученную ещё в студенческие годы, а, во-вторых, я - мыслю, - заключил он.

Как тут не вспомнить гениальное положение тоже математика и философа Декарта. Я должен сказать, что в моих глазах Владимир Иванович был не только математиком, но и мыслителем, философом. Дословный перевод Декарта: «Мыслю - следовательно, я есть!» Как я понимаю, Декарт хотел сказать: «Я мыслю, следовательно, я есть как Человек!» То есть, речь идёт о принципиальном отличии Человека от животного.

Научить молодого человека мыслить, как я понимаю, является главной задачей всей системы воспитания.

Второй пример. Мне интересно было узнать, как работает Владимир Иванович на научной конференции. И я как-то напросился на одну международную конференцию. Она проходила, помнится, в Менделеевской аудитории. Доклад Владимира Ивановича был первым и длился не менее часа. Он непрерывно диктовал помощнику непонятные для меня как врача формулы, которыми были исписаны две большие университетские доски. Конечно, на меня это произвело впечатление. Взять хотя бы память. В таком возрасте и сохранить её на высоком уровне.

Надо сказать, участники конференции внимательно его слушали. Чувство удивления испытывал, по-моему, не я один. Помнится, что кто-то из иностранных участников конференции, очевидно американец, поинтересовался, не тот ли это господин Зубов. В ответ Владимир Иванович сказал, что да, тот самый, это мои книги в библиотеке конгресса США.

Надо сказать, что Владимиру Ивановичу было присуще замечательное чувство юмора. Даже во время доклада он не пременул им воспользоваться. Так, диктуя формулы, он, улыбаясь, заметил, что вынужден, мол, это делать, ибо у нас присутствует доктор медицины.

Надо сказать, что Владимир Иванович принимал близко к сердцу перестроечные дела и иногда негативно оценивал действия власть придержащих. Это послужило причиной его отказа в просьбе администрации Президента помочь ей в выработке национальной идеи.

Сейчас, когда идёт перестройка системы образования, не безинтересно мнение Владимира Ивановича о роли педагога. На мои вопросы он обычно отвечал не сразу после некоторой паузы. Но вот однажды, когда я посетовал на наше правительство, Владимир Иванович неожиданно быстро парировал моё мнение. В этом виноваты мы, педагоги, - сказал он, и привёл такой пример. В своё время некто Я. (Яров - ныне секретарь СНГ) в бытность свою студентом сдавал Владимиру Ивановичу экзамен и не «тянул» на тройку. Владимир Иванович пожалел и поставил ему «три».

В последствии Я. занял важный партийный пост в Ленинграде, а Владимиру Ивановичу пришлось обратиться к нему для решения вопроса о выделении помещения для института прикладной математики.

Далее, Владимир Иванович поведал о «культуре» приёма его Яровым. В заключение своего повествования Владимир Иванович сказал, что нами правят троечники.

Из бесед с Владимиром Ивановичем я вынес твёрдое убеждение, что он был патриотом, истинно русским человеком. Он искренне болел за подготовку русских профессионалов.

В моих глазах Владимир Иванович был настоящим человеком. И я нередко приветствовал его как героя нашего времени. Такое обращение, очевидно, ему льстило. Я думаю, что ему было присуще здоровое честолюбие. Стоило мне ответить на его традиционный вопрос, как жизнь, как дела, и, услышав, например, что, мол, вот мне удалось провести научно-практическую конференцию, но в провинции (в г. Пикалёво), как он не без удовольствия рассказывал, что ему удалось сделать то-то и то-то, весьма важное. Например, удалось опубликовать работу в солидном издании (изданий АН) или, что провёл такую-то международную конференцию, или работы удостоились внимания библиотеки конгресса США и т.п.

Талант всегда поражает. Он и высоконравственная духовность в целом многогранны, не повторяются в своём проявлении. Они созидают всегда новое, поэтому всегда интересны и всегда привлекают к себе внимание.

Владимир Иванович, безусловно, был талантливым человеком. Признано, что если человек талантлив, то талантлив во всём. Владимир Иванович, в частности, был поэтом. Он подарил мне три небольших сборника своих стихов. Я не литератор, но, по моему мнению, его стихи по содержанию близки к поэзии Тютчева.

Уход из жизни талантливого и гуманного человека - это большая потеря не только для семьи, но и для общества в целом.

<--previous | next-->