А. И. Егоров, доктор физ.-мат. наук, физико-технический институт, Москва

О ВЛАДИМИРЕ ИВАНОВИЧЕ ЗУБОВЕ

Знал я о Владимире Ивановиче Зубове задолго до моего личного знакомства с ним. Впервые услышал это имя, когда был аспирантом университета в г. Фрунзе (ныне город Бишкек, столица Киргизстана). Я присутствовал при разговоре моего научного руководителя, Якова Васильевича Быкова, с деканом факультета Георгием Акимовичем Сухомлиновым. В то время Я. В. был увлечен теорией устойчивости Ляпунова и интересовался новейшими достижениями в этой области науки. Так вот, во время этого разговора он вдохновенно рассказывал о молодом ленинградском математике В. Зубове, который получил принципиально новые результаты в этой теории. Поскольку тема моей будущей диссертации была также связана с теорией устойчивости, то я активно начал поиски публикаций В. Зубова и вскоре нашел их. Моя научная подготовка не была достаточно высока, чтобы в полной мере понять содержание этих работ. Однако для меня было очевидным, что работы действительно являются принципиально новыми. С тех пор я с повышенным вниманием прислушивался к тому, что говорилось и писалось о В. Зубове и его работах. В те времена Ленинградский университет оказывал существенную помощь Киргизии в подготовке научных кадров, и поэтому многие из моих коллег часто упоминали имя Владимира Ивановича, и всегда с восторгом и восхищением. Вскоре после защиты кандидатской диссертации я почти перестал интересоваться теорией устойчивости и начал достаточно активно публиковать работы по теории оптимального управления системами с распределенными параметрами. Тогда это направление в теории оптимальных процессов было новым и активных научных работников в этой области в нашей стране можно было пересчитать по пальцам. Количество же специалистов по теории оптимального управления и ее приложениям было просто необъятным. Это была одна из научных областей, в которой плодотворно сотрудничали математики, физики, инженеры и специалисты ряда других наук. Большинство исследований примыкало к двум основным направлениям этой теории: принципу максимума Понтрягина и методу динамического программирования. Несколько позже стали популярными идеи Н. Н. Красовского, использовавшего методы классической проблемы моментов при решении многих задач оптимального управления. Владимир Иванович также заинтересовался этими задачами. Однако в их исследовании он нашел свой собственный оригинальный путь, плодотворно используя идеи Ляпунова. Рассматриваемые им задачи всегда были связаны с конкретными прикладными проблемами, а результатами исследований были решения, которые были интересны прикладникам. Это последнее обстоятельство оказало решающее влияние, когда Академией Наук и министерством высшего образования принималось решение об открытии факультета прикладной математики и Научно-исследовательского института Прикладной математики и вычислительной техники при Ленинградском университете. Фактическим руководителем и генератором научных идей и организацией подготовки студентов на факультете всегда оставался В.И. Он гордился своим детищем, целенаправленно готовил для него молодые научные кадры и очень активно укреплял связи института с научными учреждениями и научными работниками во всех регионах страны. Обычно это выражалось в том, что В.И. предлагал таким учреждениям выступить в качестве субподрядчика при выполнении различных научных работ, над которыми институт работал на условиях хозяйственного договора с крупными промышленными и научно-производственными предприятиями. Такого типа договор был очень выгоден субподрядчику, поскольку при этом максимально учитывались его научные интересы и выполняемые работы хорошо оплачивались. Более того, такое сотрудничество создавало благоприятную атмосферу для подготовки научных кадров. Институт В. И. Зубова (так мы его называли) имел свою аспирантуру, ученые советы по защитам кандидатских и докторских диссертаций. Впервые я встретился с В.И., когда этот институт только начинал работать. В то время мне необходимо было найти ученый совет, на который я хотел представить к защите свою докторскую диссертацию по теории управления системами с распределенными параметрами. Сложность ситуации заключалась в том, что я был провинциальным научным работником (в то время я работал в г. Фрунзе), у меня не было научного консультанта, и я не принадлежал ни к какой научной школе, от имени которой я мог бы представить свою работу. Более того, специалисты по уравнениям в частных производных считали, что представляемая мной тематика для них не имеет научного интереса, а специалисты по оптимальному управлению не очень хотели разбираться в уравнениях с частными производными. Единственным доктором наук в этой области в то время был А. Г. Бутковский. Он поддерживал меня, но он представлял технические науки, а математикам этого было мало. Я считал, что работа полностью готова к защите, но в Москве ее к защите представить не удалось, и я ни с чем вернулся во Фрунзе. Вскоре на Всесоюзной научной конференции по теории управления, которая состоялась на печально знаменитом пароходе «Адмирал Нахимов», я познакомился с Александрой Федоровной Зубовой, и она посоветовала мне обратиться к В.И. Я немедленно сделал это и был приглашен в Ленинград. В.И. встретил меня радушно, и все вопросы с представлением моей работы к защите были решены. С той поры и до самой кончины Владимир Иванович внимательно и очень доброжелательно относился к тому, что я делал и оказывал неизменную поддержку. В течение 15 лет моя научная лаборатория в Днепропетровске была субподрядчиком в выполнении многих хоздоговорных работ института В. И. Зубова. Мои ученики защищали свои диссертации на ученом совете в ЛГУ. Я неоднократно выступал там же официальным оппонентом. В итоге за кроткий срок я достаточно близко познакомился с В.И., и наше общение перестало быть чисто научным. Я достаточно часто приезжал в Ленинград (3-4 раза в год). Эти поездки были связаны с нашим сотрудничеством по договорам или с моим оппонированием. Но каждый раз работа начиналась и заканчивалась дома у В.И. Приезжал я обычно рано утром и, выждав до восьми часов, звонил Владимиру Ивановичу. Он приглашал меня к себе. В это время все члены его семьи расходились по своим делам. Кто - на работу, а кто - на учебу. Мы принимались обсуждать наши проблемы и задачи. Решения он принимал оперативно и конкретно, но всегда с максимальным уважением к собеседнику. Я это заметил, наблюдая за многими его встречами с исполнителями тех или иных программ, связанных с деятельностью института. Примерно через час после начала нашего разговора приходили его сотрудники по институту и факультету, с каждым из которых решались конкретные дела. При этом все происходило за большим круглым столом, за которым желающий мог выпить чаю или получить большую порцию гречневой каши, приготовленной лично Владимиром Ивановичем. Я обычно присутствовал при всех этих разговорах и получал очень хороший урок того, как нужно работать с сотрудниками. Были случаи, когда ему приходилось отчитывать нерадивого работника, но я не помню случая, чтобы при этом были какие-либо оскорбительные слова. Нагоняй был исключительно за дело. У меня всегда складывалось впечатление, что сотрудники его побаиваются, хотя и относятся к нему с большим уважением. Особенно интересно было наблюдать, когда В.И. беседовал с молодыми сотрудниками и студентами. Почти каждый из них просто трепетал перед этим авторитетом. Сам же В.И. внимательно выслушивал собеседника и обстоятельно излагал затем свое видение того вопроса, который в данный момент обсуждался. Затем обычно говорил о чем-либо, примыкающем к этому вопросу. Иногда разговор переходил на общие темы. В таких случаях после беседы он говорил нам, что нужно говорить со студентом обо всем. Ведь он еще плохо разбирается в жизни. Круг научных интересов В.И. был необычайно широк. Говоря о математике, он постоянно подчеркивал, что истоки всех новых идей в этой науке нужно искать у Эйлера и Ляпунова. Выслушав меня по поводу какой-нибудь новой идеи в теории управления, он неизменно произносил: «У Эйлера и Ляпунова все это есть. Нужно лишь внимательно посмотреть их работы». В своих математических исследованиях он неизменно исходил из конкретной прикладной задачи. Эту приверженность к реальным задачам он постоянно подчеркивал в наших беседах. А основы своих методов всегда брал из работ Эйлера и Ляпунова. Это легко прослеживается во всех его работах. Еще одна его принципиальная установка в научной деятельности состояла в том, что в научной деятельности важнейшей является задача подготовки научных кадров. Эта его работа также была весьма плодотворна. Огромное количество его учеников (кандидатов и докторов наук) - прямое тому свидетельство. Кроме того, В.И. активно помогал провинциальным научным работникам, обеспечивая им защиту диссертаций на ученом совете при факультете прикладной математики-процессов управления. На эту тему мы также неоднократно беседовали. Он считал эту работу очень важной, хотя иногда и возмущался, что недобросовестные люди его подводят и у него возникают сложные ситуации в ВАКе. В.И. поражал меня своими увлечениями. Каждый раз, приезжая в Ленинград, я слушал его увлеченные рассказы либо по биологии, либо по химии, либо по истории Советского Союза. В течение длительного времени он всерьез занимался историей революционного и социал-демократического движения в России. Начальной точкой отсчета этого движения для него была Отечественная война 1812 года. Он считал, что революционные идеи привезли русские офицеры из Франции. Как мне казалось, он обстоятельно изучал динамику этих идей на протяжении всего 19-го века, поражая меня различными неизвестными мне историческими событиями и особенно их толкованием. Особенно тщательно он анализировал историю коммунистического движения в России, обнаруживая все новые и новые несоответствия в официальной историографии. Чтобы добраться до истины, он часто обращался к ветеранам коммунистической партии.

<--previous | next-->